Бу! Испугались? Подборка страшной литературы

Уильям Шекспир что-то знал, когда писал пьесу «Буря» и, в частности, строчку «Hell is empty and all the devils are here». 

Тематические подборки — добрая-или-не-очень традиция, которой грех-или-кстати-наоборот не последовать и в Хэллоуин. Вот только в наш список страшной литературы не войдут ужастики в классическом понимании. Потому что в конечном счёте реальность и мы сами страшнее всяких вампиров, скелетов и привидений. Чего не перестают замечать и о чём не устают писать и русскоязычные авторы в 2025 году

Алексей Суворов

Анна Линская, «Кафе смерти». Азбука.Голоса
Птицы не то чем кажутся, сёстры не то чем кажутся, дети не то чем кажутся.  Если кафе смерти как явление вас уже не удивляет, быть может, удивит подпольная эвтаназия.




Ольга Аристова, «Раз, два, три — замри». Поляндрия NoAge
Всем девочкам из провинции, чьё детство прошло на улице, — в этом  посвящении ключевым является каждое слово. Хор трёх юных героинь,  исполняющий что-то в духе «Лакримозы» Моцарта, но в аранжировке группы «Мумий Тролль». На современную литературную карту теперь нанесён и город Находка — хотя кажется, что история девочек симптоматична не столько для места, сколько для времени.




Коля Андреев, «Всклянь». Альпина.Проза
После каждой главы хочется пустить себе пулю в лоб — это большой комплимент тексту, а заодно и оммаж ему — от радости узнавания, горя узнавания, страха узнавания. Насколько мрачны декорации и события романа, настолько в самом-то деле нежен автор к людям — хотя далеко не всегда к своим героям. Читается эта нежность между строк; а впрочем, иногда и в них.







Анна Чухлебова, «Вдовушка». Редакция Елены Шубиной
Энциклопедия смерти, её восприятия и проживания — такой вот бытовой оксюморон. Не очень понятно, что может быть страшнее умирания любимого человека в любых вселенных, воображаемых и реальных.




Кирилл Рябов, «Фашисты». ИД «Городец» (раннее был издан и в «Ноократии»)
Можно бы сказать, что проза Кирилла Рябова катает на эмоциональных качелях, но вообще-то она попросту увлекает настолько, что на качели садишься сам — и осознаёшь это, только когда вот-вот сделаешь «солнышко».    В сборнике «Фашисты» такое солнышко взойдёт символичные тринадцать раз, и дай-то Бог ему хоть раз закатиться.

подготовила Влада Васюхина

Больше интересных материалах о современной литературе в нашем телеграм-канале.