Первый питчинг «Смысловой 226». Как это было и как это понимать
Аспирантка философского факультета, работающая в рейдерской компании, бывший химик, а ныне директор детдома с говорящим именем Сталина Хромова, московский архитектор с ещё более говорящим именем Казимир Леонидов. На первый взгляд, люди это очень разные. Но есть у них и кое-что общее: все они — персонажи романов, которые примерно через год должны выйти в свет благодаря проекту «Смысловая 226»
Презентовали проект совсем недавно — в сентябре. Но уже менее чем через три месяца на выставке Non/Fiction прошёл открытый питчинг по итогам первого опен-кола, посвящённого нулевым. До финала добрались 20 участников. Пятеро из них должны были получить по миллиону рублей на работу над своей книгой, а также редакторское и продюсерское сопровождение, а в перспективе — возможность опубликовать своё произведение.
Но здесь и зрителей, и самих участников ждал небольшой сюрприз: победителей оказалось чуть больше, чем ожидалось. Портал «Многобукв» внимательно следил за развитием событий — а заодно размышлял о перспективах проекта, пытался объединить направления авторской мысли в тенденции и делал далеко идущие выводы на основании недостаточных данных.
«Спасибо за шоу»
«Есть стереотип, что писатели — скучноватые люди. А сегодня мы увидели, что они умеют быть яркими, классными, артистичными людьми, которых интересно слушать. Спасибо за шоу», — сказал писатель и драматург Дмитрий Данилов перед тем, как объявить имя одной из лауреаток конкурса.
И это очень точное замечание. Весь питчинг занял около двух часов — но заскучать, кажется, не удалось никому. Мероприятие, которое в силу своего формата рисковало оказаться тяжеловесным и чересчур формальным, на деле получилось эффектным и динамичным.
На пользу ему сыграл жёсткий тайминг — каждый из финалистов получил на презентацию своей заявки ровно две минуты. Не успевал один из них вернуться в зал — его место уже занимал следующий. А на большом экране за их спиной появлялись портреты персонажей, карты их передвижений, мемы, референсы, фотографии.
Но всё же в шоу этот питчинг помогли превратить в первую очередь сами финалисты (вернее, в основном это были финалистки — но к этому вопросу мы вернёмся чуть позже). Их презентации, манера речи, образы отличались друг от друга так же сильно, как их заявки. Главный редактор издательства «Альпина Проза» Татьяна Соловьёва после питчинга даже написала в своём телеграм-канале, что именно так должно выглядеть книжное реалити-шоу.
Первоначально из 20 финалистов приз должны были получить только пять — победителей сразу после питчинга определяло голосованием жюри, в которое помимо Дмитрия Данилова и Татьяны Соловьёвой вошли писатели Марина Степнова, Василий Авченко, Сергей Шаргунов и Сергей Носов.
В итоге же лауреатов оказалось шестеро. По решению организатора ту же премию, что и первая пятёрка — миллион рублей и редакторское сопровождение текста — получила победительница зрительского голосования, хотя запланировано оно было скорее как поощрительный приз.
В целом же все члены жюри в своих выступлениях отмечали, что выбор был непростым и все 20 книг заслуживают того, чтобы их написали и, главное, прочитали. Так, Дмитрий Данилов пожелал тем, кто не попал в число лауреатов, верности своим замыслам. Татьяна Соловьёва отметила, что у каждого участника есть стоящая история, а Марина Степнова напомнила, что писателем человека делает именно потребность рассказывать истории — даже если их никто не услышит.
Подытожил питчинг инициатор «Смысловой 226» — бизнесмен Сергей Захаров. В своей короткой речи он отметил, что для него победители — все 20 человек, пусть даже лауреатами из них стали всего шесть. И попросил издательства обратить внимание на тех, кто в их число не вошел. «Литература — это диалог. Любой диалог начинается с первой фразы — и вот она сказана», — добавил он.
В общем, победила дружба.
Рейдеры, радио, гопники
Победителями по версии жюри стали:
Евгения Смурыгина, «День радио» . Главная героиня — успешная пиарщица и маркетолог, которую можно было бы описать словами Эриха Кестнера: «несчастная женщина, которой хорошо живётся». Путь к спасению она находит в старых электронных письмах, которые писала ещё в 2006 году, работая стажёркой на радио.
Юлия Мезенцева, «До первого чужого» . Семеро друзей из Узбекистана разъезжаются по всему свету, чтобы что-то потерять. Уехавшие теряют себя, оставшиеся — почву под ногами. Главная героиня — одна из таких оставшихся. Она продолжает жить в Ташкенте, пока её друзья пытаются покорить мир.
Евгения Козловская, «Архдетектив: дело о мертвом чиновнике» . Архитектор Казимир Леонидов берется за расследование дела о гибели чиновника Москомархитектуры и плана по сносу исторических особняков. Этот роман Евгения Козловская позиционирует как детектив с элементами городского фэнтези, главная задача которого — дать слово городу. И перевести его показания с архитектурного на человеческий.
Татьяна Дыбовская, без названия. Самая таинственная книга, жанр которой балансирует на стыке фикшна и нонфикшна, а название держится в секрете по до конца не сформулированным причинам. Впрочем, и без названия его сюжет впечатляет: хотя бы потому что в этой книге аспирантка философского факультета целых четыре года работает в рейдерской компании.
Евгения Башиева, «Нержавейка» . Бывший химик Сталина Хромова становится директором екатеринбургского детдома и оказывается в ситуации «одна против всех». Ей противостоят и чиновники, и криминал, и бизнес, но её саму и воспитанников детдома спасает формула «Хром-Сталь-Никель» — то есть прочность, твердость и гибкость.
В зрительском голосовании победила Любовь Дегтярева с заявкой на роман «Мир 0» , в котором гопник, мечтающий стать слесарем третьего разряда, по ошибке попадает в магическую академию и становится гоблином из леса третьего разряда. Все волшебные расы здесь выглядят как субкультуры нулевых: эльфы в роли готов и тролли в роли панков. А магическими артефактами становятся мобила и диск с песнями Михаила Круга.
Тренды, тенденции и совпадения
Конечно, одного открытого питчинга недостаточно для того, чтобы уверенно говорить о каких-то тенденциях. Но всё же совсем не обратить на них внимания нельзя. Ведь, с одной стороны, прав Василий Авченко, в своём обращении отмечавший жанровое и тематическое разнообразие заявок — рейдеры и теракты, реальность и виртуальность, столица и регионы. С другой — даже у таких разных авторов и произведений оказалось немало точек пересечения.
Например, даже на жанровом уровне. Так, восемь романов из 20 содержат то или иное фантастическое допущение — от городского фэнтези и научной фантастики до абсурда. Автофикциональной прозы, напротив, оказалось немного — но всё равно как минимум три заявки относятся к этому направлению.
С тематической же точки зрения интересно, что для многих авторов одним из важнейших символов нулевых оказалась музыка. Она так или иначе присутствует во многих заявках — более того, в четырёх (ни одна из которых, впрочем, в число победителей не вошла) она играет смыслообразующую роль, а в двух даже в заглавие вынесены названия рок-хитов нулевых — «Всё, что тебя касается» и «Молодые ветра».
Кстати о возрасте. Среди финалистов практически не было совсем юных авторов. Конечно, во многом это обусловлено самой темой опен-колла: про нулевые проще говорить тем, кто застал их в сознательном возрасте. В итоге складывается впечатление, что таким выбором темы редакторы «Смысловой» фактически отсекли часть потенциальных авторов.
Можно, впрочем, посмотреть на это и иначе. За счёт этого шага дополнительный шанс быть услышанным получило поколение, которое уже не проходит по возрасту, скажем, в премию «Лицей». Не исключено, что такой шанс ему нужен.
К примеру, Чарльз Буковски и Агота Кристоф свои первые произведения опубликовали и вовсе в возрасте, который сейчас принято деликатно называть «серебряным». Это не помешало им стать классиками мировой литературы — быть может, и нам было бы полезно увидеть побольше таких примеров.
Отсутствие же молодёжи в двадцатке финалистов тоже можно трактовать по-разному. Например, это может значить, что она придерживается классического принципа братьев Стругацких «Пиши либо о том, что знаешь, либо о том, чего не знает никто». Или что ей неинтересны нулевые. Или что юные писатели просто не смогли передать дух того времени и не прошли в финал. А может и вообще ничего не значить — так, кстати, чаще всего и случается.
И, конечно, после вопросов возраста логично было бы обсудить вопросы пола. Благо встают они в последнее время непрерывно и в самых неожиданных местах. Например, писательница Вера Богданова не так давно во время обсуждения одной из книжных премий обратила внимание на то, что 70% публикующихся авторов — женщины. И, соответственно, при непредвзятом судействе именно женщин в шорт-листах будет больше — безо всяких «бабомест» (это цитата).
На «Смысловой» этот план даже перевыполнили — процент женщин в числе финалистов составил 90 (18 из 20), а в числе лауреатов — 100. Никакого подтекста здесь, кажется, искать не надо — работы передавались на оценку жюри анонимно. И, наверное, если о чём-то эти цифры свидетельствуют, то только о том, что озвученная Верой Богдановой тенденция действительно существует и имеет тенденцию к расширению.
Ещё одна примечательная деталь — говорящие имена. Их много и они яркие — собственно, недаром именно с них мы начали репортаж. Причём роль эти имена играют далеко не второстепенную: у Сталины Хромовой оно более чем прозрачно намекает как на её характер, так и на основной жизненный принцип. А Казимир Леонидов сочетанием имени великого советского художника с фамилией великого советского архитектора сразу даёт понять, что человек он непростой.
Был среди заявок и Эммануил из романа Анатолия Ухандеева «Похищенный город», намекающий то ли на дорогого для нас философа Иммануила Канта, то ли на ничуть не менее дорогую для советского зрителя Эммануэль, то ли на обоих сразу. Были, впрочем, и имена, которые тоже явно на что-то намекают, но без полного текста трудно догадаться, на что именно. Например, Гражина Курковска из романа Лили Бри «Соединение установлено».
Не менее интересно было изучать и референсы, упоминаемые разными авторами. Здесь совпадений почти не было — встречались совершенно разные имена. Тут были и будто бы прилетевшие напрямую из нулевых Харуки Мураками и Анна Гавальда, и классик «новой журналистики» Том Вулф, и современные российские писатели вроде Екатерины Манойло и Сухбата Афталуни. И, быть может именно такое читательское разнообразие и обеспечило нас таким разнообразием писательским.
подготовил Павел Хлюпин