Как очаровать читателей и стать известным писателем?
В этой статье мы попробуем расшифровать творческий код Лидии Чарской и составим из него список полезных советов для авторов.
Порвалась тоненькая нитка,
Испепелив, угас пожар…
Спи с миром, пленница-джигитка,
Спи с миром, крошка-сазандар.
Как наши радости убоги
Душе, что мукой зажжена!
О да, тебя любили боги,
Светло-надменная княжна!
Узнали автора? Это отрывок из стихотворения Марины Цветаевой, а посвятила его она княжне Нине Джаваха — одной из протагонисток самого популярного «книжного сериала» Чарской. В свое время «крошка-сазандар» вызвала у читателей настоящий эффект «Бедной Лизы». Как москвичи в свое время искали тот самый пруд у Симонова монастыря, в котором утопилась героиня Карамзина, так и гимназистки и лицеисты отчаянно пытались найти могилу Нины Джаваха на Новодевичьем кладбище. Потому что верили, что девочка существовала в реальности. К слову о реальности…
Кто такая Лидия Чарская?
Лида Воронова родилась в 1875 году в генеральской семье. Мать девочки умерла в родах, а отец спустя какое-то время женился вновь. Уже в детстве Лида отличалась весьма впечатлительным характером, а уж когда ее отдали в Павловский институт благородных девиц… Тут стоит отметить, что такие институты были далеко не Хогвартсом: девочки лет с одиннадцати жили как в монастыре, отчего неудивительно, что обстановка была весьма экзальтированная — все чувства были чересчур и даже больше. Для многих институток такая жизнь становилась и теплым воспоминанием, и травмой. Так было и с Лидой Вороновой: именно в институте она начала вести дневник и писать стихи. Многие заметки уже взрослая Лидия положит в основу своих бестселлеров.
После выпуска Воронова поступила на драматические курсы, а оттуда в Александринский театр. Именно для сцены она и взяла псевдоним — Чарская. В театре платили мало, и ради дополнительного заработка она взялась за написание своей первой повести. «Записки институтки» вышли в 1901 году в журнале «Задушевное слово» и стали сенсацией. С первой же своей полноценной публикации Чарская превратилась во властительницу детских дум, королеву сентиментальной прозы.
Чего-чего, а сентиментальности в произведениях Лидии Алексеевны столько, что даже чересчур. Ее персонажи — несчастные сиротки, без вины виноватые изгои и трудолюбивые мученицы. Они постоянно плачут, горячо молятся, вскрикивают и восклицают. И, разумеется, эти персонажи постоянно попадают в тяжелые и экзотические испытания — их пытаются сжечь заживо пьяные крестьяне и силой постричь в монахини фанатики, их преследуют волки и разбойники, конечно же, их травят и подставляют, они теряют родителей и всевозможные родительские фигуры. Но они никогда не теряют своей доброты, храбрости и веры, а за это сюжет награждает их любовью найденной семьи, финансовым благополучием и всеобщим уважением.
Разумеется, книги Чарской нещадно (и весьма справедливо) критиковали. И хотя сама писательница ставила целью нравственное воспитание юных читателей, многие обращали внимание, что исступленные слезы и упование на высшие силы — не самая здоровая модель поведения. Неудивительно, что после революции Чарская оказалась «не в чести». Ее клеймили и бичевали за мелкобуржуазность, и уже вчерашнему критику Корнею Чуковскому пришлось выбивать для бывшей звезды хоть какую-то пенсию.
Казалось бы — все. Сколько подобных Чарской авторов канули в небытие, чтобы никогда не вернуться? Тем удивительнее, что книги Лидии Алексеевны читали и после ее «отмены», причем с таким запоем, что против такого обожания пришлось высказываться самой Надежде Крупской. Пионеры и октябрята восторженно осваивали истории про институток, княжон и потерянных наследников. Даже в разгар Великой Отечественной войны, когда реалии Чарской были не соотносимы с действительностью, а она сама предана идеологической анафеме, мы можем встретить Лидию Алексеевну в дневниках советских детей. Что уж говорить, после распада СССР уже совсем «антикварная» Чарская пережила волну переизданий и снова умудрилась найти своего читателя. О влиянии ее творчества может свидетельствовать хотя бы и тот факт, что ваш покорный слуга-автор сам в 2011 году случайно перехватил даже не полную версию «Лесовички», влюбился в сеттинг Российской империи, загорелся мечтой стать писателем и теперь печатает этот текст, будучи бакалавром исторических наук.
И здесь возникает вопрос. Чем эти «сахарно-сиропные» книжки так зацепили и цепляют читателей? В чем успех Чарской как писательницы? Что ж, есть парочка секретов.
Предложить читателю интересный сеттинг. Половина сюжетов Чарской происходят в учебных заведениях — институтах, пансионах и гимназиях. Школьный сеттинг — почва благодатная, это вам любой мангака скажет. Герои боятся экзаменов, любят и не любят новеньких, сплетничают об учителях и старшеклассницах. Одним словом, романтика, а тут еще и таком самобытном и закрытом мирке, как институт.
Помимо учебных заведений Чарская щедро дает своему читателю экзотики. Тут и сибирская тайга («Сибирочка»), и монастырский приют («Лесовичка»), и госпиталь («Сестра Марина»), и подмостки театра («Лизочкино счастье»), и, конечно же, Кавказ — с его ущельями, аулами, джигитовкой и быстрыми водами Куры (сага о гнезде Джаваха). У читателей начала XX века дух захватывало от таких локаций, да и сейчас подобные сеттинги как минимум интригуют. Перенесите свою историю о конфликте поколений из Москвы в провинциальный детский театр, и задумка заиграет новыми оттенками.
Читатель любит страсти . Дочь князя тайно подменили на похожую девочку, а ее саму воспитывает в дремучей тайге престарелый лесник. Девушка из богатой семьи подделывает документы, чтобы под чужим именем работать в госпитале. Воспитанницы института решают тайно от учителей воспитывать маленькую девочку (прямо в институте). Сегодня такие сюжеты мы бы увидели в мелодрамах выходного дня. Несчастные сиротки, подлые интриги, внезапная опасность и, конечно же, саспенс и лихие повороты — это та приправа, которая дает истории нужную остроту. Да, нужно использовать ее со вкусом и в меру, иначе есть риск сделать мыло мыльное. Но представьте себе историю об обычной учительнице с кризисом среднего возраста. А теперь представьте, что в юности она отдала ребенка на усыновление. Представьте, что в новом молодом коллеге она узнает черты того самого ребенка. А теперь представьте, как острее станет сюжет о кризисе среднего возраста с такими «страстями»!
Русское традиционное стекло. Интересный факт! В эпоху немого кино прокатчики специально перемонтировали концовки своих лент для российского рынка, нещадно кромсая happy end'ы в стекло. Потому что русскому зрителю было неинтересно смотреть любовные драмы, если никто в финале не топился или не стрелялся. И давайте честно — мы любим, когда авторы делают больно. Герои Чарской все время теряют родителей, разлучаются навсегда с дорогими людьми, умирают от тифа, дифтерии и чахотки. Но как же это интересно. Та же Нина Джаваха вскружила головы читателям именно из-за своей скоропостижной кончины (от чахотки, конечно же) и постоянного пребывания в нарративе даже после фактической смерти. Само напоминание о маленькой гордой княжне добавляет в сюжет пронзительной меланхолии. Не бойтесь мучать своих персонажей, делать их вдовцами и сиротами, психологически терзать и убивать. Джордж Мартин построил на этом успешную сагу, а уже упомянутая Дж.К. Роулинг обогатила сюжеты Гарри Поттера высокими ставками. Убейте лучшего друга главного героя, отберите у него собаку, разведите с любимой женой, и ваша история станет лишь многограннее, а читатели будут советовать вас со словами «там такое!». Конечно, со стеклом лучше не борщить, а то оно рискует засопливеть и потерять в цене, но уместно подвешенная трагедия может дать эффект пусковой пружины для всей вашей задумки.
Лидию Чарскую сложно назвать выдающимся писателем, если мерить ее по величине Толстого или Тургенева. Все-таки критики были правы, указывая на слащавость и бульварность ее сюжетов, да и слог местами высокопарно-банален. Но было в Чарской что-то такое, что цепляло умы читателей, заставляло их ждать каждой новой публикации. Прежде всего она была актрисой и строила свои книги сценическими приемами. Отсюда и патетика, и драма, и пестрота героев и сеттингов. И это работало. Любовь читателей пришла не от морали и рассуждений о вечном, а от того, что их базовые увлекательные потребности были удовлетворены. Поэтому и в самом начале XX века, и в первые годы советской власти, и в разгар Великой Отечественной войны, и даже после перестройки Чарская нашла свою аудиторию. Не забывайте о том, что пишете для людей, и люди отплатят вам своим интересом и любовью.
Подготовила Екатерина Кошолап
