• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Одиссеи Александра Иличевского

В рубрике «Библиотека» вышла рецензия Анны Зиновьевой на новый роман «Исландия» Александра Иличевского, лауреата премий «Русский букер» и «Большая книга»

Одиссеи Александра Иличевского

Иллюстрация Esquire

Каждый раз открывая новый роман Александра Иличевского, я неизменно радуюсь тому, что автор продолжает свое странствие и поиски ответов на вопросы о том, как устроен мир вокруг нас и к чему все стремится. Подобно ветхозаветному Еноху, с истинно детским удивлением, герои Александра Иличевского познают мир. Вот уж кто не забывает напоминать себе: будьте как дети!

Главный герой нового романа «Исландия», геодезист Михаил (и по совместительству писатель), вероятно, заскучав от впечатлений, которые ограничиваются пятью органами чувств, и стремясь вырваться из пещеры своих воспоминаний, решает подзаработать и соглашается на эксперимент по замене куска мозга некоторым алгоритмом. Вшитый чип водит Михаила по Иерусалиму, отправляет на поиски сокровищ в птичьих гнездах близ ущелья Дарга, шепчет о Тайном Евангелие от Марка и зовет в пустыню, где бродит голубая верблюдица.

Мир закрутился калейдоскопом впечатлений вокруг писателя, в этом он оказался прав. Но вырваться из сети  воспоминаний не всегда получается, будто кто-то (может быть, сам Иосиф Розенбаум, прадед главного героя) передвигает стрелки загадочных часов, возвращая к забытому, путая настоящее или приоткрывая будущее. 

На протяжении романа мы следуем за геодезистом Михаилом, смотрим на мир глазами уставшего монаха, спасаемся от духов вместе с полусумасшедшим работником почты Комой и возвращаемся почти на сто лет назад на судно «Исландия», управляемое слепым капитаном. Эти пласты сознания всплывают в переживаниях писателя, рассказывают ему свою историю и свою боль.

Александр Иличевский закольцовывает путешествие главного героя, которое начинается и заканчивается встречей в иерусалимском районе Исландия. Геодезист Михаил разыскивает хозяйку медальона, найденного среди остатков птичьего гнезда, и по указанному адресу он встречает Мириам, она не понимает своей жизни без Иерусалима и будто состоит из воспоминаний дрожащего воздуха этого города. Автор разыгрывает с влюбленными классическую историю: встреча и узнавание, неожиданно приехавший муж и побег через балконную дверь в ночь Иерусалима. Что же ждет влюбленных после? Скитание по пустыне, встреча с разбойниками, чудо рождения и прибежище на ослиной ферме, где верят со всей искренностью детства в приход Мессии и поэтому бьются над разведением особой белой породы ослов единственно для того, чтобы исполнились слова Писания.

Но может быть не только вживленная в мозг кремниевая капсула, но и сам Иерусалим очаровывает впечатлительного писателя? И вот в своем отражении в витрине он узнает беспомощного Кому, жителя иерусалимского района Исландия, наделенного способностью видеть духов. Только эти духи, как и люди, не всегда добры к нему, поэтому Кома любит спрятаться в Музее Рокфеллера у Дамасских ворот, там можно уснуть и утешиться среди пантеона языческих божков.

Или пустыня наводит морок на уставшего путника, где он встречает монаха, отчаявшегося найти Тайное Евангелие? Автор дает нам право выбора и приглашает проследовать за ним в свою излюбленную форму познания – странствие. В одном из своих интервью Александр Иличевский сказал, что странствие – это движение духа с незримым финалом. Так вот мне кажется, каждый герой этого романа странствует в единственно возможной для него форме. Геодезист Миша читает ландшафт, как набор знаков, который можно упорядочить, но никогда не расставить в нужной последовательности, поскольку правильного ответа нет. Кома, окутанный защитой Иерусалима, с настойчивостью сумасшедшего ищет покоя, но не может его найти. Встреченный в пустыне монах, казалось бы уже родился для жизни вечной, и все же что-то привязывает его к земному. Каждый из них проходит свой маршрут, где нет начала и конца, именно этим занято сознание писателя. Он, как ветхозаветный бог, создал канву бытия, по которой каждый отдельный осколок его «я», порожденный алгоритмом, пишет свою реальность.

Несмотря на динамику, хаотичность и непредсказуемость перемещения героев, нам передается растянутое ощущение времени. Потому что движение в романах Александра Иличевского не столько про цель маршрута, сколько про сам маршрут. Автор будто пишет одну книгу в стремлении выбраться из платоновской пещеры, чтобы перестать довольствоваться размытыми тенями, которыми играет огонь иллюзии нашей жизни на стенах этой пещеры. В то же время тексты Александра Иличевского меняются и отражают, на мой взгляд, универсальную, и от этого понятную каждому, эволюцию человеческих переживаний. Автор хочет и с нами поделиться живой водой, которая обращает желание «убежать от себя» к возможности «найти себя». Так в стремлении вырваться из плена воспоминаний о первой любви юный герой романа «Ай Петри», сбегает из Москвы и излечивается открытием о неразделимости красоты и уродства. Роман «Чертеж Ньютона» затрагивает вопрос, который задавал себе хоть раз в жизни каждый человек: возможно ли примирить науку и религию? Работа над проблемой темной материи, побег в горы Памира и бесплодные поиски исчезнувшего родителя заканчиваются символическим восстановлением Храма, как встречей с Отцом. И в конце концов, многоликий герой «Исландии» оглядывается вокруг и обращается к вечности, с позиции которой каждый новый человек – страдалец, который завершит свой путь поездкой на белой лошади.

«Тяга к стёртой памяти вызвана не то разочарованием в существовании, не то бессмысленностью, неудачей мира. Притом что чем старше становишься, тем отчего-то сильнее жалеешь Бога. Почему так было прекрасно в детстве? Почему счастье юности, охваченное янтарем воспоминания недоступно для прикосновения? Все кануло, и ничего нельзя пережить вновь. Только искусство может утешить, может взять под свой кров».

Думаю, в своем новом романе Александр Иличевский подошел к теме вечности. В этом состоянии ничто не уходит в никуда безвозвратно, каждая жизнь, как пласт информации, оставляет свой след и влияет на канву бытия. Так травелог автора переходит на метафорический уровень, где мир складывается из незримых слов, потому что в начале было Слово. В этот путь, на новую страницу своего творчества, автор приглашает и читателей. 


Анна Зиновьева