• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

«Старенький двор в нехорошем районе»: Екатеринбург в романах уральских писателей

Общаги, диспансеры и "Город без наркотиков": в новой рубрике "Многобукв" выясняет, как о городах России пишут современные писатели. Студентка первого курса "Литературного мастерства" Надежда Толстоухова составила профайл родного Екатеринбурга.

«Старенький двор в нехорошем районе»: Екатеринбург в романах уральских писателей

Покрас Лампас. "Супрематический крест", 2019. Фото: "Наш Урал"


Филолог Дэвид Херман называл "пространство нарратива" (storyworld) одним из важнейших элементов любой истории. Нам это понятие лучше всего известно под названием "сеттинга". Сеттинг включает в себя социо-культурные, исторические и прочие факторы, образующие пространство нарратива. Сеттинг не может не влиять на сюжет истории: вспомните, как архитектура Хогвартс влияет на события книг Джоан Роулинг или во что превращает героя Венеция у Томаса Манна. 

"Многобукв" решил выяснить, как современные российские писатели "вписывают" сюжеты своих произведений в места, где они выросли, живут и работают. Первый профайл в нашей рубрике посвящен Екатеринбургу. 


Термин «Уральский магический реализм» я нашла в старой колонке литературного критика Виктора Топорова, ныне покойного. Он считал, что «три кита» любого магического реализма – это местность, геополитика и срединность (то есть положение «между»: Урал расположен между Европой и Азией). Большую часть известных уральских писателей Топоров отнес именно к этому направлению.

«На Урале не только кончают с собой (лучшие тамошние поэты; имена у всех на слуху), но и, что называется, осознанно ищут смерти — в пьянстве, в наркотиках, в поножовщине, в истребительных и самоистребительных любовных страстях. О том же и пишут. Я ведь сужу, разумеется, только по литературе», - писал Топоров в апреле 2010 года.

По-моему, этот список идеально подходит к фильмографии уральского же режиссера Василия Сигарева, а вот литературу характеризует не вполне. Уральские авторы пишут не только о жажде смерти, но еще и о поиске путей для выживания и способов не предать себя.

Уральская литература рождается на стыке личного и общественного. Жить на Урале в девяностые и нулевые было интересно: тут вам и бандитские разборки, ОПГ «Уралмаш» и «Центр», и попытка создать Уральскую республику и выпустить «уральские франки», и противостояние городских и областных властей, и суп из объедков на электроплитке в офисе, и нечаянное счастье детворы на районе – разметанные по округе дорогие импортные шоколадки из взорванного «комка».

Из этого «сора» и рождалась уральская литература, в последние полтора десятилетия сумевшая преодолеть узкие рамки «толстого» журнала «Урал» и вырваться в шорт-листы национальных литературных премий. В произведениях четырех уральских авторов, о которых речь пойдет ниже, Екатеринбург – это не просто место действия, это «питательный бульон», без которого персонажи были бы лишь гальванизированными манекенами, а не людьми. 

Алексей Иванов


Фото: ivanproduction.com

Иванов, пожалуй, - самый известный уральский автор. Он вырос в Перми, учился в Екатеринбурге. Сам он говорит, что именно там он сформировался как личность: «Я родился в Нижнем Новгороде в семье инженеров-судостроителей, и впечатления моего детства – старинный кремль, огромная река и речные корабли. Это до сих пор тревожит мою душу. А как социальная личность я сформировался в Екатеринбурге «лихих девяностых», и пассионарность во мне не угасла – говорю без ложной скромности. Пермь и Москву я не люблю, хотя на читателей моя нелюбовь не распространяется».

Прототипом места действия в первом романе Иванова – «Общага-на-Крови» - стал студенческий городок Уральского государственного университета, где некоторое время жил сам будущий писатель. В 1987 году он поступил на журфак, посчитав, что учеба на факультете откроет ему прямой путь к литературному труду. Через год он понял, что ошибся, и ушел. Но года в общаге хватило, чтобы набрать материала на целый роман. Я читала его одиннадцать лет назад, когда училась на первом курсе того же журфака и жила в той же общаге. В книжных описаниях я узнавала и окружающую обстановку, и характеры.

«В окне за ее плечом Отличник увидел угол стены общаги, сложенный из желтого, как вечность, кирпича. Угол уходил по резкой вертикали вверх и вниз, за урезы окна. На каждом кирпиче солнечный свет играл, как мелкая вода на голышах переката. Вдалеке, за дорогой, за троллейбусной остановкой, за больничным парком, за мостом, растворяясь в утренней майской лучезарности, плавали призрачные розовые многоэтажки заречного района».


фото: "Общага-на-Крови" станет фильмом"

Думаю, и сейчас там мало что изменилось. Больница – туберкулезный диспансер – стоит все там же, все так же мимо катятся троллейбусы, все так же тихо за ними течет грязная речка Исеть. А эта желтая девятиэтажная обшага со ржавыми лестницами пожарного хода стоит посреди квартала новых и дорогих домов, и глядит на них с укоризной миллионом своих облезлых окон.

Екатеринбург становится и местом действия более позднего романа Иванова «Ненастье», книги об афганце-инкассаторе, решившем ограбить свою же инкассаторскую машину. Действие романа «Золото бунта» о сплаве железных караванов по реке Чусовой происходит в Свердловской области. Истории «уральской столицы» и региона в целом посвящены и книги Иванова в жанре нон-фикшен – «Ёбург», «Горнозаводская цивилизация», «Екатеринбург: умножая на миллион».

Алексей Сальников


Фото: Татьяна Филиппова

 

Поэт из Нижнего Тагила известен читателям скорее как прозаик, автор трех романов – «Отдел», «Петровы в гриппе и вокруг него» и «Опосредованно». По словам Галины Юзефович, Сальников пишет «свежо, как в первый день творения». Его книги мне кажутся некоей «надстройкой» над уральской повседневностью, тем самым «магическим» компонентом в литературном реализме сегодняшних дней.

Мир в его романах – зеркальное отражение нашего.  Иногда это зеркало, встроенное в фотоаппарат репортера, иногда – зеркало в руках фокусника-иллюзиониста. В городе, где действует таинственное подразделение ФСБ, сотрудники которого задают случайным «подозреваемым» десятки бессмысленных вопросов («Какие кошки вам больше нравятся, белые или рыжие?», «Любите ли вы разгадывать кроссворды?», «Посещали ли вы когда-нибудь Казанский кремль?») и, независимо от ответов, в конце допроса убивают их, местный житель легко узнает Екатеринбург.

«Он загляделся на небоскреб, отстроенный в центре совсем недавно» - это, скорее всего, про «Высоцкий», на самом деле построенный в центре Екатеринбурга в 2011 году (роман «Отдел» впервые был опубликован в журнале «Волга» в 2015-м). «Затем был мост, с которого, когда они по нему ехали, Игорь увидел пассажирский поезд, бесшумно двигавшийся, освещенный изнутри плацкартным ночным светом», - а вот мост на улице Восточной в Екатеринбурге, построенный как раз над железнодорожными путями Транссибирской магистрали.

На что обратить внимание писателю, когда он приезжает в уральскую столицу? Студент второго курса "Литературного мастерства" Андрей Мучник составил литературный маршрут по Екатеринбургу. 

В романе «Опосредованно» есть отсылка к работе скандально известного фонда «Город без наркотиков», а еще упоминание некой телевизионной новостной передачи о происшествиях с эпатажным ведущим, в котором легко узнается выпускник уже известного нам журфака УрГУ Иннокентий Шеремет. Так что Сальников не просто помещает своих героев в географические координаты города, он еще и окружает их событиями общественной жизни, имевшими место в действительности. Но он не копирует их, а «перепридумывает». Именно в этом и заключается магия его реализма.


Ольга Славникова


Фото: Литеrrатура

В шорт-лист премии «Большая книга» книги Славниковой попадали трижды – в 2009, 2011 и 2018 годах. В 2006 году она стала лауреатом «Русского Букера», в 2008-м получила премию «Национальный бестселлер», в 2018-м – «Ясную поляну».

Самые известные ее романы – «Стрекоза, увеличенная до размеров собаки» (1997 год, шорт-лист премии «Русский Букер»), «Один в зеркале» (1999 год, премия журнала «Новый мир»), «Бессмертный» (2001 год, премия Горького), «2017» (2006 год, премия «Русский Букер»), «Любовь в седьмом вагоне» (2008 год, шорт-лист премии «Большая книга»), «Прыжок в длину» (2018 год, шорт-лист премии «Большая книга»).

Действие последнего происходит в столице, а малой родине автор вскользь передает привет через одну из главных героинь – сиделку Ведерникова Лиду, родители которой «спивались, в любви и согласии, в лесопромышленном северном поселке, где трава всегда колючая от опилок и горы щепы даже летом переложены в глубине черным пористым льдом». Это мог быть любой североуральский поселок, какая-нибудь Новая Ляля. Впрочем, и за пределами Урала забытых цивилизацией северных местечек, где люди живут исключительно лесоповалом, со времен ГУЛАГа осталось немало.

А вот действие ее романа-антиутопии «2017» происходит в Екатеринбурге. Там даже фигурирует некая «Хозяйка горы» - мистический персонаж, отсылающий читателей к сказам одного из первых и лучших писателей Урала – Павлу Бажову. Сам Алексей Иванов написал, что роман Славниковой «2017» - это «самый необычный и самый значительный текст о Екатеринбурге». А его оценка, пожалуй, чего-нибудь да стоит.

Анна Матвеева


Фото: "Российская газета"

Как и многие современные уральские писатели, Матвеева закончила журфак Уральского университета, но в отличие от всех остальных, она осталась в профессии. Что не помешало ей стать и плодовитым прозаиком. Матвеева – автор четырех романов, трех повестей и двух сборников рассказов – «Подожди, я умру и приду» и «Девять девяностых» (оба вышли в финал премии «Большая книга» в 2013 и в 2015 годах). Ее повесть «Перевал Дятлова» Дмитрий Быков назвал «лучшей вещью в русской литературе 2001 года».

Рассказы Матвеевой почти документально передают портрет эпохи 90-х годов в Екатеринбурге. Их можно будет показывать нашим повзрослевшим детям и говорить: посмотри, мы жили так, когда сами были детьми. Вот, например: «Я родился в самом начале восьмидесятых, в Свердловске, в бараке на улице Гурзуфской. Под окном нашей комнаты висел, как полковой барабан, громадный оцинкованный таз. Выбором времени и места рождения судьба сообщила, что в жизни моей не случится не только особенного успеха, но и простого человеческого счастья, которое принято считать допустимой его заменой» (цитата из рассказа «Жемымо», сборник «Девять девяностых»).

Кстати, Анну Матвееву и ее мужа, уже упоминавшегося в этом обзоре телевизионного журналиста Иннокентия Шеремета, благодарит за рассказанные о городе истории в посвящении к книге «Ёбург» Алексей Иванов.



Естественно, современные уральские писатели наследовали литературную традицию предшественников – от Павла Бажова и Дмитрия Мамина-Сибиряка до Бориса Рыжего и СашБаша. Сможет ли нынешняя эпоха родить автора, способного встать в один ряд с ними, - вопрос пока открытый. 

Надежда Толстоухова