«Когната»: фэнтези из мира «большой литературы»
«Когната», написанная Алексеем Сальниковым, изначально вышла в формате книжного сериала в сервисе «Яндекс.Книги» в феврале 24-го, а затем, спустя примерно год, была издана и в печатном виде в «Редакции Елены Шубиной». Роман двойственен в сюжете, потому что противопоставляет мир людей миру драконов, и при этом, резонируя, окружён противоречиями и снаружи. Книжный сериал или привычный текст на бумаге? Фэнтези или так называемая «большая литература»? Драконы или люди? Прямая речь или, как сказали бы драконы, речь инверсивная есть? Отправимся во вселенную Сальникова и попробуем во всём этом разобраться
Завязка романа «Когната» проста, она отдаёт чем-то сказочным и тем очаровательна. Герой отправляется в путешествие в чужие земли, чтобы доставить туда нечто ценное, никто кроме него сделать этого не может, а по пути ему приходится сражаться со злыми драконами. Объяснив Смаугу, что речь здесь вообще не про него и не про «Властелина колец», вглядимся в созданный Сальниковым мир чуть внимательнее, и заметим, как сильно он отличается от привычного фэнтези, сохраняя при этом многие каноны жанра.
Когната – дочь влиятельных драконов, будущая наследная герцогиня, волей случая попавшая к людям через разделяющую их миры границу, которая называется «Зеркало». Её необходимо вернуть обратно в империю драконов, но сделать это не так просто: путь через «Зеркало» полон опасностей, туда-обратно ни люди, ни драконы просто так перемещаться не могут, а на Когнату из-за её положения и статуса объявлена охота. Не сделать этого нельзя, ведь драконы и люди друг друга недолюбливают, сейчас между ними установлен хрупкий мир, и если с Когнатой на человеческой стороне что-то случится – это приведёт к новой полномасштабной войне. Что важно, мир людей подчёркнуто коммунистический и лишён магии, а драконов – капиталистический и волшебный.
Задание поручают Константинову Константину Константиновичу, и по какой-то причине, пока читателю неизвестной, сделать это должен именно он. Об этом напрямую просят сами драконы, ожидающие Когнату по ту сторону. По пути Константин вспоминает о своём прошлом: как он жил в империи драконов в юности, выполнял секретные операции и познакомился с самой Когнатой задолго до этого путешествия. В этих перипетиях прошлого и заложена основная интрига и секреты, которые читатель разгадывает вместе с героями.
В чём же каноничность или, наоборот, неканоничность романа Сальникова?
1. Главный герой: на первый взгляд, типичный. Константин – «избранный», которому поручено спасти мир от катастрофы, имеет доброе сердце и необходимое упорство, чтобы идти вперёд, несмотря на все трудности. При этом, Константин не очень уверен в себе, мягкий, ходит с тросточкой и вообще работает разбирателем бумажек. Качества совершенно приземлённые, и это делает его более живым и человечным.
Стоило же добраться до привала, тут-то боль и обняла, навалилась и на спину, и на ногу, захотелось одновременно упасть, уползти куда-нибудь, закопаться по самую шею в прохладную землю, — или без остановки идти дальше, не давая боли взять верх
2. Мифические существа: драконы — летающие и огнедышащие, но вполне себе антропоморфные и совсем ни разу не внушительных размеров ящеры. Эти детали обманывают ожидания и ломают первое впечатление: ведь на обложке нарисован обычный дракон. Ничто не предвещала и аннотация: и это удачно, потому что интригует и удивляет, но может разочаровать тех людей, кто надеялся на классику жанра. Несмотря на то, что драконы неклассические, они очаровывают не меньше привычных. Нужно просто дать им шанс. Это не уничтожители миров, как Алдуин из Скайрима, а своенравные, в чём-то милые и обаятельные Беззубики из «Как приручить дракона».
Того тонкого, едва заметного пуха, который слегка сиял на человеческих лицах, когда попадал в солнечные лучи, у драконов не имелось
3. Характерная стилизация: в данном случае, языка. Впрочем, герои знакомо, смешно и реалистично переругиваются в талантливо написанных диалогах, да и само повествование Сальникова лёгкое и не утомляющее. Тут снова, как сказали бы драконы: «стилизация вся в речи драконов есть, достаточно необычно выглядит, чтобы ощущение мира иного создавалось, но при этом хорошо читается и текст не перегружает».
Ей мишень на лбу нарисовать, и то было бы менее дебильно, чем с этими иероглифами разгуливать. Как ее, пока она в городе была, кто-нибудь кирпичом не приголубил, не понимаю
4. «Злодейские злодеи»: дракомы Фумус и Секунда, муж и жена, революционеры, желающие свергнуть текущий режим в империи драконов. Секунда производит более сильное впечатление, потому что показывается непосредственно в сюжете и встречается с главным героем, проявляя свой непростой, но интересный характер. Она принципиальна и упёрта, саркастична и груба, но при этом верит в их с Фумусом дело и до конца предана ему, полностью и без оглядки. Ей хочется сочувствовать и её хочется понять, а особенно трогает и удивляет финальный диалог. В отличие от классического фэнтези, здесь нет ярко выраженной борьбы добра и зла. Для главного героя это вообще третьестепенно: в первую очередь нужно позаботиться о Когнате и разобраться с собственным прошлым, а с антагонистами и так, в общем-то, всё понятно.
Как вы вообще можете жить так — потея, обрастая волосами, как вы сами себя не перебьете от отвращения, я не понимаю
Про неё, да и про мир драконов тянет узнать больше, и в эти моменты острого любопытства, когда хочется поскорее перелистывать страницы и лучше прощупать мир, книга и заканчивается. Сальников сказал всё, что хотел, но вот созданная им вселенная — не совсем. Текст словно не помещается в собственный объём, хочется подробностей, деталей, большего погружения в мир, и запертость эта проявляется не только в размере. Вполне возможно, что ощущение скованности появляется из-за изначального формата книжного сериала. Такое решение даёт читателю меньше воздуха, ведь герои и мир теперь наверняка будут звучать в голове так, как решила команда озвучки. Примерно так же работают и экранизации: «мать драконов» Дейенерис Таргариен сложно вообразить не с лицом Эмилии Кларк. Одновременно, это ставит больше рамок и требований самому автору в виде примерно одинакового количества глав и обязательных клиффхэнгеров в конце. Сам Сальников рассказывал в интервью журналу «Правила жизни», что при написании приходилось сокращать описания и диалоги, хотя допускает, что это, может, пошло книгу на пользу.
Мной «Когната» была прочитана в бумаге. Это позволило обратить больше внимания на язык и текст, вдумчивее и спокойнее прочесть некоторые фрагменты. С другой стороны, у книжного сериала есть яркая аудиальность, работа с саунд-дизайном, создающим атмосферу. К тому же, учитывая ритм современного мира, звуковой формат для многих просто удобнее: можно поставить на фон, слушать по пути на работу в общественном транспорте или параллельно с делами по дому.
В интервью ТАСС Сальников сказал, что знает о желании читателей получить сиквел, но писать его пока не планирует. Зато нас точно ждёт вторая часть другого его романа – «Оккульттрегер». Интересно, что в каком-то смысле Сальников разрушает каноны жанра и здесь. Фэнтези свойственен большой объём и нередко многотомность, а «Когната» вышла компактной и пока без продолжения. В «большой литературе» в принципе довольно мало подобных примеров, авторы этой части книжного сообщества предпочитают высказать всё в рамках одного текста, точно так же, как и гораздо чаще выбирают формат реализма или максимум магического реализма. Однако, приятно видеть, как эта тенденция постепенно меняется. Сальников и сам не чужд этого предрассудка о разделении литературы (из упомянутого уже интервью журналу «Правила жизни»), но именно он является одной из значимых фигур, двигающих нас к искоренению некоторого снобизма по отношению к жанрам, и к фэнтези, в частности.
Остаётся надеяться, что постепенно мы будем всё чаще видеть в шорт-листах крупных премий драконов, иные миры, и, конечно, самого Сальникова.
подготовила Екатерина Шувалова